Jump to content
Порталът към съзнателен живот
  • постове
    120
  • коментара
    7
  • прегледа
    51451

За този блог

Entries in this blog

 

Весеннее утро

Загорелась в небе Зорька золотая; Звезды тихо гаснут, Ясный день встречая. Поднялись туманы Белыми клубами Над речной осокой И над лозняками. Желтый одуванчик Венчик раскрывает; Птичка над полями Песню распевает. Свеж и ароматен Утра воздух чистый; Скоро из-за леса, Бросив взгляд лучистый, Выйдет в небо солнце, Землю пригревая, Пахарей к работе, В поле призывая!.. 1905

Рассвет

Рассвет

 

Максимилиан Волошин – Готовность

Готовность (из цикла «Неопалимая купина») Посвящается С. Дурылину Я не сам ли выбрал час рожденья, Век и царство, область и народ, Чтоб пройти сквозь муки и крещенье Совести, огня и вод? Апокалиптическому Зверю Вверженный в зияющую пасть, Павший глубже, чем возможно пасть, В скрежете и в смраде – верю! Верю в правоту верховных сил, Расковавших древние стихии, И из недр обугленной России Говорю: "Ты прав, что так судил! Надо до алмазного закала Прокалить всю толщу бытия. Если ж дров в плавильной печи мало: Господи! Вот плоть моя". 24 октября 1921 Феодосия "Неопалимая купина" С.Н. Дурылин

Рассвет

Рассвет

 

Роберт Уэй. Ученик

УЧЕНИК Влюбленный трудился в Саду, который Возлюбленный подарил ему. Все вокруг сияло восхитительным великолепием, сладкое благоухание струилось, словно фимиам. Ибо Влюбленный вырастил здесь много прекрасных цветов и душистых трав, и все они услаждали взор и были полезны людям. Он посадил их для удовольствия Возлюбленного и заботился о них из любви, которую питал к нему. Трудясь в Саду, он пел песнь Соломона, которую тот сам некогда пел в своем саду: Поднимись ветер с севера и принесись с юга, Повей на сад мой, – и польются ароматы его! Пусть придет возлюбленный мой в сад свой и вкушает сладкие плоды его. Так пел он и трудился, когда в Сад вошел юноша, облаченный в богатые одежды, с золоченой шпагой у пояса, оправленной драгоценными камнями. Но прекрасное лицо его омрачали глубокая печаль и тоска. Он приблизился к Влюбленному, одетому в простое платье садовника, и, смиренно склонившись перед ним, произнес: – Дошло до меня, господин, что ты великий учитель в искусстве Любви, а я более всего на свете жажду обрести совершенство в этом искусстве. Я подумал, не будешь ли ты столь милостив и не возьмешь ли на себя труд обучить такого невежественного и неопытного человека? Я с радостью готов уплатить любое вознаграждение, которое требуется от ученика, ибо обеспечен я, как человек, считающийся богачом. Влюбленный, вскапывавший землю в Саду, остановился и поглядел на него взглядом долгим и внимательным. Затем, удовлетворившись увиденным, ответил: – Что касается меня, незнакомец, я бы не возражал взять тебя в ученики, ибо одно это – достаточное вознаграждение для меня, и даже более, чем достаточное. Я рад уже тому, что смогу выполнить всякую задачу, которая доставит удовольствие Возлюбленному или увеличит любовь других к Нему. Но то вознаграждение, которое придется отдать Возлюбленному, столь велико, что почти все жаждущие обижаются. – Тогда, – молвил незнакомец, – скажи, прошу тебя, каково же вознаграждение, ибо так огромно мое желание научиться любить, что с радостью уплачу его, как бы велико оно ни было. – Это вознаграждение, – отвечал Влюбленный, – все, что ты имеешь и чем являешься, и не менее того. Отрекись от владения всем этим и стань лишь хранителем от имени Возлюбленного, ибо, утаив при себе хоть что-то, никогда не познаешь истинной любви Его. – Если я уплачу эту великую цену, – спросил незнакомец, – скажи, прошу тебя, что я приобрету? И Влюбленный ответил: – Когда усвоишь с тяжким трудом все тайны искусства Любви, когда многое испытаешь, то лишь тогда познаешь любовь Его. И юноша, чья душа так жаждала любви Возлюбленного, с радостью отдал в уплату все. Он снял с себя богатые одежды, которые люди называют Знанием и Гордыней, и надел грубую одежду садовника, именуемую Смирением, в какую был облачен и сам Влюбленный. Отбросив прочь драгоценную шпагу, которую люди зовут Ученостью, он взял взамен лопату садовника, имя которой – Поиск. И как только он сделал это, пасмурный облачный день стал прекрасным и ярким, словно солнце внезапно пробилось сквозь тучи. Так Влюбленный встретил незнакомца, и тот стал его Учеником, и они работали вместе, чтобы сделать Сад прекрасным для Возлюбленного. Роберт Уэй. Сад Возлюбленного. «София», 2004

Рассвет

Рассвет

 

Хорхе Луис Борхес. Роза Парацельса

РОЗА ПАРАЦЕЛЬСА В лаборатории, расположенной в двух подвальных комнатах, Парацельс молил своего Бога, Бога вообще, Бога все равно какого, чтобы тот послал ему ученика. Смеркалось. Тусклый огонь камина отбрасывал смутные тени. Сил, чтобы подняться и зажечь железный светильник, не было. Парацельса сморила усталость, и он забыл о своей мольбе. Ночь уже стерла очертания запыленных колб и сосуда для перегонки, когда в дверь постучали. Полусонный хозяин встал, поднялся по высокой винтовой лестнице и отворил одну из створок. В дом вошел незнакомец. Он тоже был очень усталым. Парацельс указал ему на скамью; вошедший сел и стал ждать. Некоторое время они молчали. Первым заговорил учитель. – Мне знаком и восточный, и западный тип лица, – не без гордости сказал он. – Но твой мне неизвестен. Кто ты и чего ждешь от меня? – Мое имя не имеет значения, – ответил вошедший. – Три дня и три ночи я был в пути, прежде чем достиг твоего дома. Я хочу быть твоим учеником. Я взял с собой все, что у меня есть. Он снял торбу и вытряхнул ее над столом. Монеты были золотые, и их было очень много. Он сделал это правой рукой. Парацельс отошел, чтобы зажечь светильник. Вернувшись, он увидел, что в левой руке вошедшего была роза. Роза его взволновала. Он сел поудобнее, скрестил кончики пальцев и произнес: – Ты надеешься, что я могу создать камень, способный превращать в золото все природные элементы, и предлагаешь мне золото. Но я ищу не золото, и, если тебя интересует золото, ты никогда не будешь моим учеником. – Золото меня не интересует, – ответил вошедший. – Эти монеты – всего лишь доказательство моей готовности работать. Я хочу, чтобы ты обучил меня Науке. Я хочу рядом с тобой пройти путь, ведущий к Камню. Парацельс медленно промолвил: – Путь – это и есть Камень. Место, откуда идешь, – это и есть Камень. Если ты не понимаешь этих слов, то ты ничего пока не понимаешь. Каждый шаг является целью. Вошедший смотрел на него с недоверием. Он отчетливо произнес: – Значит, цель все-таки есть? Парацельс засмеялся: – Мои хулители, столь же многочисленные, сколь и недалекие, уверяют, что нет, и называют меня лжецом. У меня на этот счет иное мнение, однако допускаю, что я и в самом деле обольщаю себя иллюзиями. Мне известно лишь, что есть Путь. Наступила тишина, затем вошедший сказал: – Я готов пройти его вместе с тобой; если понадобится – положить на это годы. Позволь мне одолеть пустыню. Позволь мне хотя бы издали увидеть обетованную землю, если даже мне не суждено на нее ступить. Но, прежде чем отправиться в путь, дай мне одно доказательство своего мастерства. – Когда? – с тревогой произнес Парацельс. – Немедленно, – с неожиданной решимостью ответил ученик. Вначале они говорили на латыни, теперь по-немецки. Юноша поднял перед собой розу: – Говорят, что ты можешь, вооружившись своей наукой, сжечь розу и затем возродить ее из пепла. Позволь мне быть свидетелем этого чуда. Вот о чем я тебя прошу, и я отдам тебе мою жизнь без остатка. – Ты слишком доверчив, – сказал учитель. – Я не нуждаюсь в доверчивости. Мне нужна вера. Вошедший стоял на своем: – Именно потому, что я недоверчив, я и хочу увидеть воочию исчезновение и возвращение розы к жизни. Парацельс взял ее и, разговаривая, играл ею. – Ты доверчив, – повторил он. – Ты утверждаешь, что я могу уничтожить ее? – Каждый может ее уничтожить, – сказал ученик. – Ты заблуждаешься. Неужели ты думаешь, что возможен возврат к небытию? Неужели ты думаешь, что Адам в Раю мог уничтожить хотя бы один цветок, хотя бы одну былинку? – Мы не в Раю, – настойчиво повторил юноша, – здесь, под луной, все смертно. Парацельс встал. – А где же мы тогда? Неужели ты думаешь, что Всевышний мог создать что-то, помимо Рая? Понимаешь ли ты, что Грехопадение – это неспособность осознать, что мы в Раю? – Роза может сгореть, – упорствовал ученик. – Однако в камине останется огонь, – сказал Парацельс. – Стоит тебе бросить эту розу в пламя, как ты убедишься, что она исчезнет, а пепел будет настоящим. – Я повторяю, что роза бессмертна и что только облик ее меняется. Одного моего слова хватило бы, чтобы ты ее вновь увидел. – Одного слова? – с недоверием сказал ученик. – Сосуд для перегонки стоит без дела, а колбы покрыты слоем пыли. Как же ты вернул бы ее к жизни? Парацельс взглянул на него с сожалением. – Сосуд для перегонки стоит без дела, – повторил он, – и колбы покрыты слоем пыли. Чем я только не пользовался на моем долгом веку; сейчас я обхожусь без них. – Чем же ты пользуешься сейчас? – с напускным смирением спросил вошедший. – Тем же, чем пользовался Всевышний, создавший небеса, и землю, и невидимый Рай, в котором мы обитаем и который сокрыт от нас первородным грехом. Я имею в виду Слово, познать которое помогает нам Каббала. Ученик сказал с полным безразличием: – Я прошу, чтобы ты продемонстрировал мне исчезновение и появление розы. К чему ты при этом прибегнешь – к сосуду для перегонки или к Слову, – для меня не имеет значения. Парацельс задумался. Затем он сказал: – Если бы я это сделал, ты мог бы сказать, что все увиденное – всего лишь обман зрения. Чудо не принесет тебе искомой веры. Поэтому положи розу. Юноша смотрел на него с недоверием. Тогда учитель, повысив голос, сказал: А кто дал тебе право входить в дом учителя и требовать чуда? Чем ты заслужил подобную милость? Вошедший, охваченный волнением, произнес: – Я сознаю свое нынешнее ничтожество. Я заклинаю тебя во имя долгих лет моего будущего послушничества у тебя позволить мне лицезреть пепел, а затем розу. Я ни о чем больше не попрошу тебя. Увиденное собственными глазами и будет для меня доказательством. Резким движением он схватил алую розу, оставленную Парацельсом на пюпитре, и швырнул ее в огонь. Цвет истаял, и осталась горсточка пепла. Некоторое время он ждал слов и чуда. Парацельс был невозмутим. Он сказал с неожиданной прямотой: – Все врачи и аптекари Базеля считают меня шарлатаном. Как видно, они правы. Вот пепел, который был розой и который ею больше не будет. Юноше стало стыдно. Парацельс был лгуном или же фантазером, а он, ворвавшись к нему, требовал, чтобы тот признал бессилие всей своей колдовской науки. Он преклонил колени и сказал: – Я совершил проступок. Мне не хватило веры, без которой для Господа нет благочестия. Так пусть же глаза мои видят пепел. Я вернусь, когда дух мой окрепнет, стану твоим учеником, и в конце пути я увижу розу. Он говорил с неподдельным чувством, однако это чувство было вызвано состраданием к старому учителю, столь почитаемому, столь пострадавшему, столь необыкновенному и поэтому-то столь ничтожному. Как смеет он, Иоганн Гризебах, срывать своей нечестивой рукой маску, которая прикрывает пустоту? Оставленные золотые монеты были бы милостыней. Уходя, он взял их. Парацельс проводил его до лестницы и сказал ему, что в этом доме он всегда будет желанным гостем. Оба прекрасно понимали, что встретиться им больше не придется. Парацельс остался один. Прежде чем погасить светильник и удобно расположиться в кресле, он встряхнул щепотку пепла в горсти, тихо произнеся Слово. И возникла роза. Хорхе Луис Борхес "Тайнопись". Произведения 1980 - 1986 "Амфора", Санкт-Петербург, 2001 Произведения Хорхе Луиса Борхеса (библиотека М. Мошкова)

Рассвет

Рассвет

 

Коледен благослов

Иван Маринов Коледен благослов Рождество Христово е всесветски празник. Независимо по кой календар се празнува, той излъчва от себе си божествено сияние, стига с тържествения си звън до мало и голямо. Глухи за него остават малцината нещастници, които се мъчат да затулят с длан очите си от лъчезарието. Останалите – а това са милиарди човешки същества по белия свят, очакват това Рождество с многолики трепети: Едни – с надежда за здраве и дълголетие, други – за късмет и сполука, трети – от топлото дихание на празника да се стопи грамадата от тъга и болка. От дете помня, че Рождество Христово (тогава се празнуваше на 7 януари) беше за всички ни вкъщи ден на свети чувства и помисли. Като малчуган тогава едва ли съм се замислял за мисията на Исус Христос в световно измерение, нито пък съм лягал и ставал с молитви за всеопрощение. Тогава нас, селските чеда, ни вълнуваше отпразнуването на Коледа, Бъдни вечер, как ще премине коледуването, подреждането на празничната трапеза, игрите с насъбраните орехи – всичко, което стелеше в дома ни празничната атмосфера. Днес, изминал голготата на шест десетилетия, с умиление бързам да скътам в душата си полъха на истинския коледен празник, да го видя и преживея с цялата му божествена тоналност, да приема върху себе си озарението от бъдника в огнището като светлина от Бога, да се прекръстя като християнин при благославянето на вечерята. И в такъв един миг, неповторим и неописуем, да се врека в името на доброто, човешкото, да пожелая на ближния радостен пулс на сърцето, сияние от християнски помисли върху лицето му и сполука във всяко едно добро начинание. И още нещо – този божествен празник може да затвори устата на богохулници и клеветници, да сближи непримиримите, да приюти скръбните, да приласкае онеправданите. Рождество Христово е велико прераждане на душата на всеки, който не е забравил човешкото си начало, възраждане и подтик към смирение, добри дела и разбирателство, импулс за честен труд, вяра в могъществото на съдбата, непрекъснати усилия за плодна жътва. Това, че сме жители на нашия реален свят, е щастие. Ако направим така, че коледната празничност успее да приглуши в нас завистта и недоверието, да пречисти мислите ни в купела на благородството – то има за какво да се живее, да се мечтае и да се труди синът божи – човекът! Иван Маринов. Коледен благослов

Рассвет

Рассвет

 

Метафизическое мужество

Зинаида Миркина Есть пословица: "один в поле не воин". Но метафизическое мужество начинается именно там, где один воюет в поле. С кем же он воюет? Ни с кем вовне. Его война - внутренняя. Он воюет с тем, что отвлекает его от собственной глубины. Что ведет его на поверхность, вернее, стремится оставить его на поверхности. Потому что мы живем в основном на поверхности. Это обычно. И если Антоний Блум говорит, что "каждый грех - это прежде всего потеря контакта с собственной глубиной", то этот грех большинством и за грех не считается. Это статистическая норма. Мне приходилось слышать вопрос: а что такое глубина? Если бы речь шла о глубине реки, озера, моря, то можно было бы предложить окунуться в воду и на опыте узнать, что это такое. Потеряешь дно под ногами - и либо потонешь, либо научишься плавать. Но что такое глубина души? Как это узнать на опыте? Есть много раз рассказанная нами сказка Михаэля Энде о маленьком человечке, жившем на игрушечном диске, под небосводом с нарисованными звездами. Диск довольно долго спокойно вращался - и вдруг небосвод стал трескаться; в трещинах свода открылась бездна. А в бездне - какая-то закутанная фигура, напоминавшая Христа, звала человечка к себе. "Но я упаду", - со страхом отвечал он. И тогда услышал: "Учись падать и держаться ни на чем, как звезды". Тот, кто спокойно стоял среди бездны, звал человечка в глубину его собственной души, и это вызывало ужас. Между тем, человек призван именно к этому. Кант говорил, что самое удивительное в мире - звездное небо над головой и нравственный закон в сердце. Да, звездное небо над головой и сердце, способное почувствовать его величие, вместить его. Ответить бесконечности, которая над нами, перед нами - раскрывши в себе внутреннюю Бесконечность. Почувствовать внутри себя Бесконечность - значит уподобиться Богу. Наша задача - осуществить свое богоподобие. Ни у одного животного нет такой задачи. Животное может быть сколь угодно прекрасным и умным и добрым, но ни к какому животному не применим эпитет "глубокий". Глубина души - домен человека. Глубина души - это способность вместить Бесконечность. Как напряглась большая тишина... Она сейчас как бы огромный парус, Надутый ветром. Ведь морской простор Так медленно раскидывает крылья И учит душу - своего птенца - летать. А птенец сопротивляется изо всех своих сил. Это - трудно. Помню один давний разговор. Моя собеседница стояла перед неразрешимым вопросом. "Что ж вы будете делать?" спросила я. "Пойду к духовнику". - "А если он даст неверный ответ или никакого ответа?" - "Не знаю". - "А что бы делали вы на моем месте?" - спросила она. "Постаралась бы затихнуть, остаться наедине с собой, уйти внутрь", - ответила я. "Только не это!" - в страхе почти закричала она и сделала рукой отталкивающее движение. "Только не это!" Но ведь нужно только это! Без этого не обойдешься. Надо научиться оставаться наедине с собой, надо научиться не убегать от самого себя. Для большинства людей одиночество - это наказание. Им нужны другие, чтобы заполнить пустоту одиночества. Наедине с собой пусто и скучно, если не страшно. Бежать от пустоты и скуки, развлечься - один из основных стимулов в современном мире. "Но мир во зле лежит", - говорится в Евангелии. И мы слишком явно видим это зло во всей истории человечества. Однако "царство Мое не от мира сего", - сказано там же. "Царствие Божье не там и не тут"... "Оно внутри вас"... "ищите Царствия Божия, и всё остальное приложится вам". Выход из мирового зла - внутри. В той глубине, контакт с которой мы потеряли. В той глубине, где зла, - по словам Августина, - нет. Путешествие в эту глубину и есть метафизическое мужество. Подвижник - духовный путник - воин, который воюет в полном одиночестве, ищет вечное внутри временного, бессмертное внутри смертного. Путь его начинается в одиночестве. Дивный остров Валаам, Остров храмов, остров-храм. На лесном зеленом всхолмье Я учусь его безмолвью, Одиночеству его - Тайне Бога своего. Моно, мона-стырь, монах - Тот, затерянный в лесах, Тот, кому нельзя отвлечься Ни на миг от тайной встречи Сердца с Богом, неба - с морем. В нескончаемые зори Здесь встречается в молчанье Глаз с всецелым мирозданьем, Все безмолвие земное С внутреннею тишиною. Но это не самоцель. Это путь к Единству. Настоящее единство только в глубине. Единение на поверхности - это толпы друг против друга. Надо уйти от толпы в одиночество, с поверхности в глубину, все глубже и глубже до того уровня, где глубина перестает быть только твоей. Путник делает великое открытие: последняя глубина у всех одна. У нас есть общая глубина. Это и значит, что у нас есть Бог. Не множество богов у каждой группы, каждой конфессии, а воистину Единый Бог, живущий в одной общей всем глубине. Великие мистики открывают такую глубину и основывают религию. Но как быстро лукавое эго выводит из глубины на поверхность, к своему отдельному богу, собирающему "своих" против чужих! Если есть свой и чужой, если мы не чувствуем весь мир единым целым, мы остались на поверхности, во вражде, в том, что названо тьмой внешней. Ливанский поэт XX в., христианский мистик Халил Джабрал оставил такую притчу: Раз в сто лет в горах Ливана встречаются два человека: Исус Назарянин и Исус Христос. Они долго беседуют, но в конце Назарянин встает и говорит: "Нет, мы никогда не поймем друг друга". В этой притче как бы столкнулись Церковь историческая и Церковь незримая - та подлинная Церковь, которая, может быть, и есть цель человечества. Это соборность. Единство. Это конец одиночества. Но приходят туда только через одиночество, когда каждый спускается один в свою собственную глубину и эта глубина оказывается единой для всех. Чтобы встретиться на этой Глубине, надо найти вход в нее внутри себя самого. Мы живем в толпе, в потоке, Нас несет водоворот. А деревья одиноки, Так же как и небосвод. И течет, течет в просторе, Глубока и широка, Отражающая зори Одинокая река. Что в ее притихшем оке? Кто глядит в речную гладь? В мире только одинокий Может Богу предстоять. Нескончаем этот вечер, Не погаснет свет вдали. Сердце Бога - место встречи Одиночеств всей земли. Да, место встречи одиночеств - та глубина, всегда своя собственная, которая, однако, - не только твоя. Реки сливаются в море. На поверхности - множества и борьба. В глубине - тишина, мир, единство. Иноверцы и единоверцы... Кто кого в бесконечный борьбе? Но молчи, одинокое сердце, Бог откроется только тебе. Может быть, первый в Библии пример метафизического мужества - рассказ об основателе монотеизма Аврааме. По Агаде, сборнику легенд, примыкающих к Библии, он звучит так: мальчик прислуживал в лавке своего отца, торговавшего съестным и разной мелочью, в том числе глиняными божками. Однажды мальчик, оставшись один, съел сметану и намазал губы божкам, сказав отцу, что они съели сметану. Отец выпорол его. Но если отец не верит, что боги могли съесть сметану, как можно верить в то, что они управляют миром? - решил мальчик. Это был первый акт идолоборчества. Авраам ушел в пустыню, искать истинного Бога. Никто не мог сказать ему, где Бог и кто Он. Авраам остался в пустыне в полном молчании. Был вечер. И в огромном небе над пустыней взошла большая прекрасная звезда. Сердце Авраама затрепетало, и он поклонился ей. - Вот Бог мой, - сказал он. Но взошла Луна и затмила звезду. - Вот Бог мой, - снова сказал Авраам. Но настало утро, и взошло Солнце и затмило Луну. На этот раз Авраам не сказал: "Вот Бог мой!" Он вдруг понял, что ничто внешнее, видимое глазами, не может быть Богом. Бог - Творец всего, что мы видим, но сам Он - невидим. Все, что мы видим творение. А Творец внутри. Мы можем испытывать благоговейный трепет перед творениями, но поклоняться не им, а их Творцу. Через них, но не им! В иконе может быть запечатлен образ Божий, но сама икона - всего лишь доска. Гора - всего лишь груда камней, как бы она ни была прекрасна, мы ощущаем священный трепет не перед камнями, а перед непостижимым Художником, сотворившим их Красоту. "О, поэт наивысший!" - обращался Тагор к Богу. И Авраам первым - по Библии - поклонился не камням, а Художнику, он имел мужество не поклониться ничему внешнему и обернуться внутрь, в одинокую пустыню сердца, подобную той пустыне, которая расстилалась вокруг него и над ним. Он открыл новое измерение, измерение глубины, и понял свою задачу - задачу безоглядного погружения внутрь. Есть самый тяжкий в мире труд: Не оглянуться. Только внутрь Смотреть, где, все отдав, что мог, Живет наш неимущий Бог. Ну да, у Бога моего - Во внешнем мире - ничего. Как мы боимся нищеты... И как нам хочется, чтоб Ты Был всемогущ на старый лад - Победоносен и богат. Но Ты стенаешь на кресте И нам твердишь о нищете, Нам завещая тяжкий труд: Не оглянуться - только внутрь! Христос говорил, что Он пришел не нарушить Закон Моисеев, а исполнить его. Вместе с тем, Его распяли именно за то, что он нарушал. И все-таки не нарушал. Он нарушал внешние правила во имя внутренней правды. Он пришел исполнить тот самый внутренний закон, открытый еще Авраамом, пришел повернуть людей извне вовнутрь. От страха перед кем-то сильнейшим внешним - к духовному бесстрашию, освобождению от внешних, рукотворных или мыслетворных богов к Богу, не сотворенному нами, а творящему нас. Величайшее мужество Исуса из Назарета было в том, что Он отверг всякое поклонение внешней силе, остался совершенно беззащитным перед ней, готовым на поражение, на жертву. Он утверждал не внешнее, а внутреннее могущество. Не могущество плоти, а могущество Духа, творящего плоть. Этого не только принять, но и понять не могло большинство из Его современников. В мире царили сила и вражда. Закон джунглей. Он утверждал, что люди созданы по другому закону - закону Любви. Он говорил, что надо любить даже врагов своих, потому что враги есть во внешнем мире, где все сталкиваются друг с другом, меряются силой. А Он звал людей вовнутрь, в ту глубину, где все оказываются связанными со всеми, где у всех есть общее пространство, как общее небо над головами. Кого бы ты ни бил, ты бьешь самого себя. Отравляя воздух соседа, отравляешься сам. Его проповедь любви к врагам могла показаться защитой врагов, его проповедь открытости, жертвенной бедности - в глазах властителей мира сего казалась ослаблением их власти, духовной и светской. И человек, воплотивший в себе высший образ, по которому мы созданы, был распят на позорной виселице между двумя разбойниками. Евангелие говорит, что Он на третий день воскрес. Апостол Павел утверждает, что если Христос не воскрес, то вера наша мертва. И я присоединяюсь к нему. Но что такое Воскресение Христа? Сам Иисус говорил в Евангелии от Иоанна: "Я есмь Воскресение и жизнь вечная. Верующий в Меня, если и умрет, оживет, а живущий и верующий в Меня не умрет вовек". Можно ли эти слова понять буквально? Кто из живущих не умер? И как понять слова апостола Павла "Я умер. Жив во мне Христос"? Нет, не о физической победе здесь идет речь, и не о том воскресении, которое можно видеть физическими глазами. (И такое возможно, но не в нем суть.) Людей тянет к зрелищу, беспрестанно тянет. Но эта тяга назад, к идолопоклонству. Ее корень - в отсутствии метафизического мужества. Мужества - верить не в то, что перед глазами, а в то, что происходит внутри. Аврааму, ушедшему в Пустыню, было гораздо легче поклониться звезде, Луне или Солнцу, чем какому-то невидимому, непредставимому Богу, требовавшему от него бесконечного углубления и возвышения собственной души, вплоть до вмещения внутрь бесконечности и осознания себя духовно бесконечным существом. Это и есть наша задача, которая пока выполнена только единицами, берущими на себя всю тяжесть этого мира, всю ответственность за него; и расплачивающихся собственной жизнью за тех, кто этой задачи не осознал, не выполнил. Побеждать в физическом мире Сын Человеческий, прошедший сквозь пустыню, не может, не имеет права, ибо сознает себя единым со всеми и побеждать кого бы то ни было значит раздробить себя же. Как трудно божественной силе! О, Боже, опять и опять Мы, люди, Тебя победили, Тебе ведь нельзя побеждать. Твоих победителей много, А Ты - одинокий изгой. И все победители Бога Спешат Его сделать слугой. Но только служить Ты не станешь, А сбросив свой зримый покров, Ответишь великим молчаньем На наш несмолкающий зов. В том-то и дело, что на короткой дистанции видна победа творения-плоти, явной силы. Люди, такие какие они есть, хотят заставить служить себе ту Силу, которая их создала. Но это никогда не получится. На невидимой нам длинной дистанции мы обречены, если не будем сотрудничать с Силой, создающей жизнь и нас самих. Да, истинный Творящий Бог не может никого побеждать, ибо все, кого он победил, - Он сам, Его неотъемлемая часть. Он терпит поражение в "мире сём!" - в этом видимом, явленном мире, но Он верен своему невидимому нам закону. И - миру неведом Итог под итогом: Любая победа - Распятие Бога. Мы, люди, распяли Бога не только 2000 лет назад. Мы делаем это каждый день. Своей враждой, гневом, войнами. Мы расчленяем в самих себе на части образ Божий. А что же такое воскресение? Это собирание частей воедино. Воскресение - это не внешнее явление, а глубочайшее внутреннее делание, духовный труд наитруднейший. Внутри человека должно умереть маленькое, отдельное ото всех "я" - и ожить то, которое соединено с каждым другим; то, для которого каждая боль - своя боль, каждое сердце - свое сердце. Физическое "я" этого человека бесконечно уязвимо и всегда готово на поражение. Его глубинное "я" открыто всем, связано с каждой звездой и с каждой душой и умеет перешагивать через страх физической смерти, ибо нашло свой смысл, который больше смерти и больше любого страдания. Есть духовная истина: Бог всемогущ, но это противоречит тому, что видят наши глаза и воспринимают все пять чувств. I Моя душа слабей листка, Случайно сорванного ветром. Она, как этот лист, легка, Как легкий проблеск незаметна. Моя душа тонка, как нить, Нет, тоньше - и сравнить-то не с чем. Она другой не может быть - В ней Божий нерв, сквозя, трепещет. Моя душа обнажена - Нет ей покрова, нет защиты, Ведь каждый миг жива она И значит, каждый миг - открыта. И значит - нет её бедней. Она - бездомный среди ночи, И каждый может сделать с ней Без наказанья, что захочет. Вот почему всегда молчат Леса, глаза озер застыли, Вот почему наш Бог распят, И всё-таки - наш Бог всесилен. II Да, Он любой беде открыт, Но этих красок переливы, Но эту жизнь лишь Он творит Непостижимо молчаливый. Молчание - на боль в ответ, На всю враждебность мирозданья, Но созидает этот свет Лишь только Божие молчанье. И нет сильнее ничего Безмолвья Твоего, Создатель. Чтоб только не прервать Его, Ты согласился на распятье. Чтоб не нарушить Свой закон, Бог замолчал пред силой вражьей, Но созидает только Он, А разрушать способен каждый. Метафизическое мужество - это готовность противостоять разрушительной силе не прямой борьбой с ней - это была бы игра по ее же законам, - а отдачей всего себя служению другой силе - созидательной. Когда Петр советовал Учителю избежать распятия, он услышал в ответ: "Отыди от меня, сатана, - не о небесном думаешь, а о земном". Метафизическое мужество требует не оглядываться на земное. Метафизическое мужество - это верность тому, что больше нашего смертного "я", это служение нашему невидимому бессмертному "я". Всемогущество Божье не избегает страданий, а проходит через них и находит выход через страдание, через саму смерть. Наши представления о всемогуществе Божьем очень сильно расходятся с реальностью, не представимой умом. В Евангелии есть такое место: "Чего ни попросите у Отца вашего небесного, все дастся вам". Это совершенно противоречит очевидности. На первый взгляд, это просто ложь. Но что значит "попросить Бога"? Это значит уметь обратиться к Нему. Нам кажется достаточно сказать: "по щучьему велению, по моему хотению". А если нет, то какое же всемогущество? Но обратиться к Богу - значит обратиться внутрь. А тот, кто сумел обратиться внутрь, действительно обретает все, ибо обретает себя, соединяется со своей бессмертной душой. Метафизическое мужество и есть способность обратиться к Богу, живущему глубоко внутри, не в сторону, а внутрь, в глубину. Это готовность на жертву, на смерть ради Любви к своему бессмертному "Я". Это безоглядная любовь к высшему "Я". Это верность внутреннему смыслу вопреки внешней бессмыслице. Один духовный учитель сказал, что только неправильные вопросы имеют ответы. Правильные вопросы ответов не имеют. Под неправильными вопросами он имел в виду вопросы, направленные вовне и ждущие ответа извне. К ним и приходят ответы извне. Они могут быть полезными или вредными, нужными в быту или ненужными. Но они обращены не к душе. И душе безразличны. Они, как сказал бы князь Мышкин, "не про то". Правильные вопросы - это вопросы, обращенные к душе. Внутрь нас самих. Ответы на них вовне отсутствуют. Они могут прийти только изнутри души, углубляя и расширяя душу. Они растят душу. Правильные вопросы - это те вопросы, которые совершенно необходимы душе. Они никогда не отвлекают душу от собственной глубины. Все, что не необходимо знать душе, для нее праздные вопросы. Духовная истина - это то, что может узнать душа сама, без всяких посредников, узнать изнутри себя самой. Душа сама, без всяких посредников может узнать Бога, как ученики Христа узнали Его вопреки всем предостережениям священства. Душа сама узнает высший образ, по которому создана, узнает направление, в котором ей надо двигаться, расти. Но она узнает только о самой себе, не о других. Истинное узнавание души - только внутреннее. Поэтому вопрос о том, как именно зачала дева Мария и каким образом Иисус из Назарета встал из мертвых - неправильный вопрос, направленный вовне, и ответы на эти вопросы мнимые. Если душа знает, что Бог жив, то знает только вмещая Его внутрь себя. Это величайшее таинство и чудо. Все остальное физическое явление в ряду других физических явлений и к духовной истине отношения не имеет. Духовная истина не требует удостоверений. Фоме, который требовал удостоверения, было сказано: "Ты поверил потому, что увидел; блаженны не видящие, но верующие". Всё в духовном мире может быть высказано только метафорой, но это одна из очень важных метафор. Метафизическое мужество - безоглядное доверие к последней глубине своей души, не требующее никаких удостоверений. Такое мужество очень трудно даже людям, хорошо знающим, что такое духовная глубина, спустившимся очень глубоко внутрь самих себя. Орфей, спустившийся в Аид, Он вновь передо мной стоит. Нет, не передо мной - во мне, В той самой темной глубине, Где через смерть проходят в жизнь. - В творящей тьме. Не оглянись На тень! Опять Творцом своим Ты призван быть единым с Ним. Все взвешено в миропорядке: Где творчество, там нет оглядки. Источник публикации

Рассвет

Рассвет

 

Рисунка_фрактал (1-3)

Интерес к фракталам у меня возник более 10 лет назад – после того, как я познакомилась с книгами Е. Файдыша ("Изменённые состояния сознания", "Мистический космос"). Тогда же я в первый раз попробовала "нарисовать" фракталы...

Рассвет

Рассвет

×